Рейс

Обшарпанный пассажирский лайнер мелко дрожал корпусом и временами плевался перегретым радиоактивным паром из системы сброса, быстро застывающим в вакууме швартовочного узла. Команда проводила последние приготовления к старту очередного рейса Терра-Марс, и как раз сейчас группа двигателистов гоняла реактор корабля в тестовом режиме. Пассажирам, увы, приходилось терпеть вызывающую головную боль и нытье в зубах вибрацию, от которой не спасали даже компенсационные кресла в каютах. По счастью, процедура эта длилась всего около десяти минут, и уже должна была подходить к завершению.

Эрик и Кэт пережидали предстартовую подготовку в двухместной каюте класса «эконом», одной из трех сотен таких же. Блок «эконом» инженеры разместили ближе к кормовой части судна, а значит, и к реакторному отсеку, и вибрация здесь была сильнее, чем в апартаментах более состоятельных счастливчиков с билетами бизнес-класса.

Впрочем, это был еще не самый худший вариант: на борту присутствовало несколько кают класса «эконом-лайт», расположившихся в непосредственной близости от реактора. От активной зоны их отделял только толстый «сэндвич» из слоев свинца, стали и нейтрализующего гель-уловителя, но фон там все равно был несколько повышен. Учитывая двухмесячную продолжительность рейса, дозу обладатели самого дешевого тарифа набирали немаленькую, хотя и не выходящую за рамки официальных санитарных норм.

В каютах классом выше было безопаснее, хотя особым комфортом они тоже не отличались. Вот и сейчас Эрик безуспешно пытался заставить компенсационный ложемент принять анатомическую форму. Сенсор подгонки то ли завис, то ли не работал вовсе, и сейчас оперативник развлекался тем, что подбирал код доступа к управляющей системе каюты. Код не подбирался, криптоалгоритмы системы Эрикову персонкому были не знакомы, а перебор комбинаций мог занять годы… впрочем, пара месяцев впереди у них была.

Кэт наблюдала за его попытками с плохо скрываемой улыбкой. Наконец, Эрику это надоело.

— Ну и чего смеемся? — сердито осведомился он, в сердцах отправив в качестве кодовой комбинации заковыристую нецензурную фразу. Фраза, само собой, не подошла. В логах бортового компа эти попытки наверняка отразятся, но Кэт перед посадкой уверила его, что на такие мелочи марсианские «космики» внимания не обращают. Главное, чтобы взлом не был успешным, вот это будет обнаружено сразу же.

— Да смотрю, как ты страдаешь, бедолага, так жааалко… — ответствовала его спутница милейшим голосом. — Не подбирается код?

Он метнул на «жену» — а именно как муж и жена они прошли на борт — испепеляющий взгляд.

— Это гребаное сиденье отобьет мне все бока, пока будем разгоняться!

Эрик треснул по сенсору кулаком. Вандалоустойчивое устройство выдержало, а из скрытых в стенах динамиков раздался вежливый женский голос:

«Уважаемые гости. Просим не наносить вреда имуществу «Марс Эйроспейс» в период пребывания на борту. Спасибо»

— Ага, датчики удара у тебя работают, значит! Зараза…

Он бросил наконец попытки взломать бортовую сеть. Успеется еще.

— Ладно, так потерплю, после старта инженера вызовем. Заканчивай хихикать уже, а!

Катерина дисциплинированно сделала серьезное лицо.

— Насчет кода — без шуток, все системы шифрования на марсианском флоте, хоть боевом, хоть каботажном или пассажирском, разработаны на Марсе с нуля, ваши стандартные ключи здесь не подойдут.

Вот тут Эрик удивился.

— Как?.. Ведь в дополнениях к Пакту зафиксирована необходимость совместимости командных кодов, точно помню.

— По документам да, а по факту ВКС Марса давно прикрыли эту лазейку. Вот чтоб такие, как ты, не лезли куда не следует. Так что алгоритмы здесь — ого, ломать можно долго! И это гражданское судно… В военном департаменте используют что-то совсем невообразимое…

— А ты откуда знаешь?

— Папа мой с военными общался, рассказал кое-что. Это не секрет, у нас все это знают.

Несмотря на деликатность темы, разговор был совершенно невинным. Многие пассажиры с Терры, снабженные персонкомами, пытались на марсианских рейсах проникнуть во внутреннюю сеть, поэтому такой разговор между мужем с Терры и женой-уроженкой Красной планеты не вызвал бы ни у кого подозрений.

Между тем предстартовая подготовка окончилась, и десятиминутный отсчет достиг положения «0».

Могучие магнитные захваты дока щелкнули, освобождая корабль, и на несколько мгновений вибрация прекратилась. Затем корпус корабля пронизал низкий, почти на грани инфразвука, гул, с которым двигательная установка выходила на рабочий режим. Легкий толчок оповестил пассажиров, что рейс начался, а спустя секунду об этом же сообщил капитан лайнера по системе внутреннего оповещения. Впереди лежал долгий путь.

Пришедший через пару часов после старта техник инженерной службы несколько минут колдовал над сенсором ложемента, после чего вынес печальный вердикт о неработоспособности такового. На Эриков вопрос о возможности ремонта — все же компенсационное кресло служило как защитой при старте-посадке, так и массажным инструментом, и бойцу Братства совсем не хотелось лишаться положенных ему по тарифу двух часов массажа в сутки, ответ последовал не сразу. Техник на какое-то время ушел в себя, общаясь с сетью лайнера, затем заявил, что запасной сенсор на складе отсутствует, но он попробует что-нибудь придумать.

Выудив из сумки с фирменным лого «Марс Эйроспейс» плоскогубцы, моток проволоки, пачку инженерной фольги и набор хитрых инструментов, Отто Х. как гласила бирка на комбинезоне, приступил к «придумыванию».

Спустя час на подлокотнике кресла появилась страшноватая конструкция в виде пластиковой панели с импровизированными кнопками, вырезанными из другого куска пластика. От кнопок к развороченному гнезду сенсора тянулась замотанная изолентой проволока. На кнопках Отто Х. отверткой нацарапал пиктограммы их значения.

— Работает! — сияя, повернулся к Эрику инженер, прогнав по очереди все режимы кресла.

— Большое спасибо. Это… впечатляет!

Молодой техник явно был доволен такой оценкой пассажира. Кэт, впрочем, отнеслась к творению парня прохладнее. Отвлекшись от перебора пакетов с пищевыми концентратами, она скептически окинула созданную Отто панель и сказала лишь одно:

— Жуть.

После чего вернулась к поиску вкусного на обед.

Инженер было вспыхнул, но Эрик успокоил его, сказав, что жена бывает резка в суждениях, но на самом деле просто мало смыслит в технике и не понимает совершенного им маленького технического чуда, и нужно понять и простить глупую женщину… и все в таком духе. Кэт на это только фыркнула, удержавшись, однако, от комментариев.

Инженера извинения Эрика удовлетворили, и он поспешил ретироваться, тем более что в этот момент по громкой связи сообщили о достижении лайнером точки начала разгона. Экипажу пора было занимать места согласно штатного расписания, а пассажирам — размещаться в компенсационных ложементах.

Когда Отто покинул каюту, Катерина запустила в Эрика неведомо откуда взявшейся пудреницей.

— Это тебе за «глупую женщину», предатель! — звонко заявила она, уворачиваясь от легкой ответной оплеухи своего спутника. Все это, конечно, было больше игрой на невидимую публику, но Эрику показалось, что сейчас она говорила вполне искренне…

— Ладно, ну… извини! — попросил он, картинно встав на одно колено. — Он ведь обиделся, а с командой надо дружить, нам с ними лететь еще же. Мир?

Кэт пару секунд смотрела на него, сохраняя сердитый вид, после чего расхохоталась, обняла и чмокнула в ухо.

— Мир! Давай паковаться уже, любимый.

С этими словами юная марсианка грациозно скользнула в свое кресло и запустила подгонку. Эрик последовал ее примеру, отстучав комбинацию клавиш на импровизированной контрольной панели.

Кресла приняли нужную конфигурацию, выпустив защитный «кокон» и подогнав его под седоков, после чего пассажиры принялись ждать начала разгона. Пока экипаж выводил реактор на нужный режим, Эрик задумчиво глядел в одну точку. Поцелуй спутницы был… приятен. И, кажется, не такой уж он и наигранный… или все же кажется?

Мотнув головой, оперативник постарался расслабиться и очистить разум от неуместных в ходе выполнения боевой задачи мыслей. Мочку уха обжигал след губ Катерины.

Капитан лайнера объявил о начале разгона, повторив предупреждение об отсутствии ответственности компании за здоровье и жизнь пассажиров, пренебрегших правилами безопасности на борту. Затем запустился десятисекундный отсчет.

— Три!

— Два!

— Один!

— Старт!

За последним словом автоинформатора последовал резкий рывок вперед, и путешественников вдавило в ложементы силой ускорения. Защитный кокон принял на себя часть нагрузки, что позволило перенести разгон относительно безболезненно. Ощущения, тем не менее, были не из самых приятных.
Спустя долгие двадцать минут лайнер вышел на крейсерскую скорость, и ускорение сняли. «Кокон» втянулся в кресла, и пассажиры смогли облегченно вздохнуть. Начался главный отрезок полета.

Дни у пассажиров эконом-класса на борту проходили достаточно однообразно. Эрик и Кэт нередко коротали их в спортзале (куда пришлось купить отдельный — и недешевый! — абонемент), где был на удивление неплохой бассейн и фитнес-бар, посещение которого входило в стоимость. Катерина оказалась большой любительницей водных процедур и была готова плавать, казалось, сутки напролет.

— В детстве мы жили в небольшом поселении под куполом, и в нашем блоке не было даже ванн — только душевые кабины с лимитной водой, ее пускали три раза в неделю. — рассказала она однажды Эрику, когда они отдыхали у бортика бассейна. — А я много читала о Терре, ее океанах и морях, и мечтала искупаться там… смешно, да? Ребенок, ни разу не видевший открытой воды, мечтает купаться.

— Мечты должны сбываться, — ответил на это Эрик. — только смотри, не увлекайся сильно. И так скоро ласты вырастут!

С этими словами он неожиданно нырнул и пощекотал пятку спутницы, намекая, где именно вырастут ласты. Кэт взвизгнула и отпрянула, а когда Эрик вынырнул, обдала его потоком воды. Пока бедолага отфыркивался, девушка весело смеялась, вслух сожалея, что не взяла с собой рекордер.

Вечера пассажиры, не желающие обходиться входящими в цену билета пищевыми концентратами, проводили в одном из трех бортовых ресторанчиков. За отдельную плату можно было даже арендовать на несколько часов выделенную кабинку и спокойно поесть и побеседовать. Эрик и Кэт частенько пользовались этой возможностью, дополняя ее небольшим генератором помех. Такие вещи использовать не возбранялось — «Марс Эйроспейс» весьма щепетильно относилась к желанию пассажиров сохранить определенную долю приватности.

Так было и на двадцатый день полета. После спортзала они направились в ресторан, где заняли одну из свободных кабин. Они ели и неспешно беседовали о возможности совместить терранскую сеть вириала с марсианским ЭкстраНетом: Кэт еще в период пребывания в метрополии заинтересовалась масштабными сетевыми играми, устраиваемыми в виртуальном мире Терры, и сокрушалась о невозможности поучаствовать в них.

Игры действительно были масштабными: в крупнейших сетевых сражениях бились сотни и тысячи игроков, воспроизводя как баталии прошлого, так и устраивая футуристические битвы, гонки, и многое другое. Как и в прочих развлечениях, был здесь и элемент тотализатора: геймеры и спектаторы (название наблюдателей на вириальном сленге) ставили подчас солидные суммы на исход сражения, количество смертей и взятых «фрагов» — условных жизней противника.

Внезапно Кэт спросила:

— Ты убивал?

Эрик не ожидал подвоха.

— Разумеется, я много раз ввязывался в сетевые бои, это и тренировка, и развлечение. И я убивал, и меня убивали, было дело.

— Ты не понял. По-настоящему убивал? В оффлайне?

Эрик пристально посмотрел на собеседницу. Она была очень серьёзна, и напряженно ждала ответа. Кажется, вопрос для нее важен…

— Почему ты спрашиваешь?

— Прости… я хочу знать. Не бойся, я не собираюсь кидаться на тебя с криком «убийца!». Ты ведь рассказывал мне, через что прошел… но не все ведь. Расскажи! Потом спроси меня о чем хочешь. Откровенность за откровенность?

Боец откинулся в кресле и пригубил неплохого синтекофе, взяв тактическую паузу. «А, будь что будет… все же мы с ней теперь напарники! И она рассказала мне много чего…»

Он проверил, работает ли шумогенератор. Персонком сообщил, что все в порядке, пелена помех действует отлично.

— Ну хорошо. Да, мне приходилось убивать.

— Как это было — впервые?

Оперативник погрузился в воспоминания.

— Все это началось еще с детства… Оба моих родителя погибли, когда у «МедТех» случилась утечка боевого вируса, ты слышала про этот случай, наверное. — Кэт кивнула. — Ну вот. Мне тогда было 12, у нас было выездное занятие в школе, поездка в природный парк. Помню, что на поляну с кемпингом сел коптер Корпорации, оттуда вышли какие-то парни, охрана, наверное. К ним подошел начальник лагеря и наш учитель, они о чем-то поговорили, потом учитель позвал меня. Клерк Корпорации рассказал мне о гибели родителей, о том, что другой родни у меня нет, и максимум, что может предложить мне правительство — это жизнь в государственном интернате для сирот с дальнейшим получением рабочей профессии. Но есть и другой путь…

— Бедный ты мой… — прошептала Катерина. Эрик не отреагировал, глотнув еще кофе, и продолжил рассказ.

— Клерк, не помню его имени, сказал, что у меня неплохие данные по учебе и физподготовке, и он может предложить мне альтернативу. Вместе с ним на коптере прилетел и рекрутер СБ Корпорации, который набирал кадетов для обучения. Мне пообещали обучение, жилье, хорошую стипендию, гарантированную работу с высоким окладом по завершению учебы, медобслуживание и аугментации за счет Корпорации… Но решение надо было принимать сразу.

— И ты согласился?

— Я был ребенком, но не дураком. Понятно было, что в интернате мне пришлось бы непросто. А здесь — могущественная Корпорация сама протягивает тебе руку помощи и предлагает все блага. Все было обставлено таким, знаешь, ореолом романтики, таинственности, будущих приключений… рекрутер был отличным психологом. И да, я согласился. Меня забрали…

— Было тяжело?

— Ну да, не так-то легко. Меня определили в группу с одиннадцатью другими кадетами, чтобы сформировалась команда из дюжины учеников. Нас учили, тренировали, готовили к самым разным ситуациям. Натаскивали на обращение с оружием, инструментами, учили оказывать медицинскую помощь. В 15 мы получили свои первые боевые аугментации — полноценный персонком с модулем тактического анализа, нейролинк, гаптические цепи, медблок… — Эрик улыбнулся, перечисляя и вспоминая свой щенячий восторг. — И вот тогда началась настоящая муштровка! Офицер, коммандер Нарби, гонял нас до седьмого пота. Стрельбы, полоса препятствий, бег, борьба… в перерывах в нас вливали огромный объем информации. Об истории, политике, медицине, географии, знания о технике и оружии, языках программирования, сеттлеретике… да много чего. Все это до сих пор сидит в блоках моей памяти.

Кэт тихо слушала, потягивая сок и глядя на раскрывающего сокровенное собеседника широкими, внимательными глазами. Даже вечная пульсация цвета ее радужки, кажется, застыла на глубокой синеве. Эрик продолжил.

— Под конец курса нам устроили… испытание. Проверка боем: в одном из сегментов Трущоб силовыми полями оградили квадрат десять на десять километров, вычистили оттуда местную нечисть. Затем выпустили дюжину вооруженных огнестрелом головорезов, сидевших в одной из тюрем, и нас — двенадцать юнцов. Из всего снаряжения был только нож, фляга воды и веревка с крюком. Честный поединок!..

Он прикрыл глаза и обратился к компу, оживляя воспоминания. Картинки замелькали перед мысленным взором, как старомодная двухмерная кинолента.

— Да… честная борьба. Коммандер Нарби парил над нами на коптере, подбадривая по ближней связи нецензурной руганью. Называл нас щенками, сосунками и все в таком духе, и клялся волосами с собственной задницы…

Кэт тихо хрюкнула в стакан с напитком и виновато глянула на спутника.

— Извини, просто представила такого сурового вояку, который клянется собственной… мм, шерстью и преувеличенно орет, брызжа слюной.

— Именно так все и было, Нарби — типичный начальник лагеря. Мы его называли «капо», и однажды подмешали слабительного в белковый коктейль… вот была потеха! Ну вот, он… кхм… гарантировал, что мы не протянем и суток. Но мы не подкачали, да… выжили все. А вот те головорезы — нет. Нарби подбивал нас разделиться и биться поодиночке, каждый сам за себя. Но мы поступили иначе — Ромка Громов, наш отличник, предложил разбежаться, но быть в пределах досягаемости, держать связь через компы и координировать действия. Мы создали некий аналог ноосферного боевого объема, коллективного сознания, и действовали внутри него как один организм. Наверное, этого и хотели от нас учителя в итоге… Громов как-то незаметно выбился в командиры, и делал все очень грамотно.

Он снова промочил пересохшее горло.

— Мы пробыли там две недели. Бандиты охотились на нас, мы — на них. У них было оружие, злоба и обещание свободы в случае победы, а у нас — тренировки, аугметика и командный дух. В итоге мы переловили их по одному. Тогда я и взял свою первую жизнь… Это был здоровенный лысый мужик с татуировкой паука на черепе, и с крупнокалиберным болт-пистолетом. Одно попадание — и в тебе дыра размером с… арбуз. Ты видела арбуз?

— Только на картинках, мне такое не по карману, — вздохнула Кэт. — Но размеры представляю.

— Ну вот. Опасная пукалка. Кстати, тут в меню, кажется, даже арбузы есть… надо посмотреть. Вот, я нашел на дне канализационного колодца полуразобранного кибера, и сделал из его начинки мину. У них, если замкнуть пару контактов аккумулятора — он перегружается и взрывается не хуже пороховой гранаты. Аккумулятор был подсевшим, но заряда хватило. Оптика кибера пошла на сенсор срабатывания. И когда громила выследил меня и уже обрадовался легкой добыче… бам! Ему оторвало ноги и кисть правой руки, вместе с болтером. Оружие мне потом пригодилось, кстати, хоть и клинило от взрыва через раз…

— Он умер там?

Эрик помедлил.

— Не сразу… Он лежал в крови и ошметках плоти, и ругался на чем свет стоит, понимал, что его песенка спета. Крови был правда много, я не представлял тогда, что ее может быть столько. И запах… гарь от аккумулятора, горелая плоть и железистый оттенок крови. И вой громилы, перемежаемый ругательствами.

— И что ты сделал? — Кэт слушала, затаив дыхание, казалось, она и сама видела то, что вспоминал Эрик.

— Я посмотрел ему в глаза и, как учили, загнал нож в сердце. Он даже не сопротивлялся, понимал, что уже не жилец. У парня на черепе был вывод нейролинка, на затылке… Бездна меня дернула прикоснуться к нему. Парень умирал… защита у него была снята, видимо, еще до заброса, и все его инфопространство было для меня открыто. Страшнее только погружение в память мертвеца, наверное. Я чувствовал, как гаснет его сознание, ужас, сменяющийся безразличием. Под конец он, кажется, даже улыбнулся мне и сказал «Спасибо». Мысленно.

— Ужас… — впечатленная Катерина застыла в кресле, наполовину поднеся чашку к губам. Глаза ее почернели, затем радужка протаяла множеством белых точек, реагируя на раздирающие девушку противоречивые эмоции. — И что потом?

— Да ничего, — расслаблено ответил Эрик. — Мы перебили остальных, кто как мог, и на этом обучение закончилось. Начались настоящие дела на благо Корпорации. Группа осталась в прежнем составе, Ромка остался командиром, и мы несколько лет выполняли различные задачи на Терре и Луне. Вот и все.

Палубу внезапно тряхнуло. Где-то раздался звон стекла — явно от упавшей бутылки или бокала. Спустя миг громкая связь донесла голос автоинформатора:

«Уважаемые пассажиры, приносим извинения за неудобство, сработала метеорная защита. Угроза устранена, полет продолжается в обычном режиме. Спасибо за понимание!»

— Опять эта железная женщина. — проворчал Эрик. Выбранный для системы оповещения голос он невзлюбил практически сразу. — Не могли живого человека на микрофон посадить?…

— Дорого, — пояснила Кэт, поправляя сдвинувшуюся от толчка посуду на столе, — записать сообщения на все случаи и запускать их по триггерам дешевле, чем нанимать отдельного человека и сажать его на оповещения. Или учить сценической речи членов команды.

— И то верно. Но голос все равно мерзкий!

— Да ладно тебе, это хотя бы запись живого человека, а не синтезированная речь. И вообще, я обещала тебе рассказать что захочешь, в обмен на твою откровенность… спрашивай, отвечу.

Эрик призадумался. Он правда не знал, о чем расспросить свою нечаянную напарницу.

— Как ты стала работать на картель и оказалась на Терре? — в лоб спросил он, наконец.

Кэт усмехнулась.

— О’кей… — щегольнула она старомодным словечком. — Но с тебя потом рассказ про то, как ты пошел против Корпорации.

— Договорились. Валяй, рассказывай.

Эрик налил себе еще кофе, напиток ему нравился. Катерина вздохнула, потом неожиданно для мужчины цапнула свеженалитую чашку и сделала солидный глоток. Вернула сосуд на место и показала язык.

— Бебебе! Такие разговоры требуют хорошей стимуляции, вот. И не так уж много я отпила!

Эрик успокаивающе вытянул руки вперед:

— Хорошо, хорошо, только не дерись!

— Ладно уж… Хорошо, слушай. Я выросла в купольном городе во впадине Фарсида, у него даже названия не было, только номер — 05/16, шестнадцатое поселение Пятого департамента добычи. Купол небольшой, на 15 тысяч жителей — шахтерское поселение. Отец, как и большинство мужчин, трудился на выработках, механиком, а мать служила в клинике анестезиологом. Травмы в шахтах — дело обычное, и работы у нее всегда было достаточно…

Девушка окончательно отобрала у Эрика кофейную чашку (с его молчаливого согласия), и не спеша продолжила свой рассказ, постепенно раскрывая картину.

Нельзя было сказать, что семья Катерины бедствовала, по меркам шахтерских поселений их доход был вполне неплох. Конечно, жили они не в роскоши, но заработка хватало на более-менее регулярное наличие натуральных и свежих овощей на столе, что для многих было пределом мечтаний. Конечно, программа терраформинга обещала в недалеком будущем появление обширных плантаций под открытым небом Марса, но пока это была только программа. Девочка неплохо училась, к старшим классам родители оплатили ей престижные курсы инженера буровых установок. Должность считалась выгодной и перспективной, а отличникам курсов «Марс Майнинг Корп» гарантировала трудоустройство и приличный оклад.

Мать сперва хотела отправить Кэт учиться на медсестру, но под давлением отца и самой дочери уступила: девочка пошла в отца, у нее был талант разбираться в различных механизмах и устройствах, и она частенько приходила к папе в ремзону, наблюдая за работой, а иногда и потихоньку помогая.

Девушка неплохо показала себя на учебе, и ее направили по распределению в ту же команду, где работал и отец. Кэт получила должность наладчика-секундо на «подхвате» у старшего смены, и миниатюрное телосложение здорово помогло ей: ведь по работе приходилось частенько ползать по узким и длинным техническим коридорам, отслеживая обрыв одного из многочисленных кабелей в жгуте. Оклад был неплохим, начальство обещало перспективу места наладчика-примо через пару лет стажа, и все, в принципе, складывалось.

Потом остановились терраформеры. Они потребляли немалую часть добываемого в марсианских шахтах сырья, сгоравшего в топках преобразователей материи, и с прекращением работы этих машин выручка шахт существенно упала. Соответственно, упали и доходы шахтеров…

— Мы бастовали, — вспоминала Кэт, рассеянно крутя в пальцах соломинку от бокала с соком, — требовали запуска формеров. Нам всем обещали, что скоро на Марсе будут живые поля, деревья… Уже можно было выходить из куполов без скафандра, правда, одеваться все же приходилось потеплее, холод собачий. У семьи начальника нашей шахты была собака, единственная на весь купол… Но смысла этого выражения я все равно не понимала — как собаке может быть холодно, у нее же шерсть! Я отвлеклась, прости. Так вот. Мы бастовали, требовали денег и исполнения обещаний. Чиновники «Марс Майнинг» только разводили руками — формеры — собственность Корпорации, построенная терранами у нас по пакту Армстронга, в рамках договора о сотрудничестве. Наши не имели туда никакого доступа, эти штуки полностью автономны. А когда директорат отправил официальную ноту протеста в посольство Терры, оттуда сообщили, что в работе ви-ай формеров нашли критические ошибки, и проект заморожен до их устранения. Ну, ты это и так знаешь…

Девушка перевела дух. Эрик кивнул.

— Да, ты говорила. Ви-ай… подумать только.

— Да, по Уставу ви-ай запрещены, мы тоже тогда были в шоке. Но в посольстве вытащили внутренний циркуляр, пришедший прямо из Метрополии, и вот там было написано, что формеры — проект экспериментальный, высокой сложности, и контроль его работы можно поручить только системам с известной степенью автономности принятия решений. Вот прям так и написано — «с известной степенью автономности…». Короче, Корпорация официально утвердила исключение из своего Устава, никого о том не предупредив.

— А на Терре об этом до сих пор мало кто знает. Я вот не знал, к примеру.

— Просто не интересуются. Дела горнорудной колонии Терру мало интересуют, лишь бы ресурсы шли. А кто начинает интересоваться активнее, вызывают срабатывание триггера этого вашего Всевидящего Ока, и попадают в СБ. Я знаю… меня ведь изначально за этим сюда и отправили.

Вот, кажется, и начинается самое интересное, подумалось Эрику.

— Зачем?

— После нескольких больших забастовок Корпорация вновь начала закупать руду и минералы, не для формеров. Не так много, как раньше, но мы хотя бы не голодали. Несколько месяцев были очень сложными, поэтому все радовались этому… Про терраформеры как бы забыли. Хотя атмосфера начала деградировать, а от Корпорации — никаких новостей. Кое-кому это не понравилось…

Перед Эриком разворачивалась любопытная картина. Изначально на Марсе образовалась небольшая группа недовольных текущим положением дел. И у их недовольства были причины! Многообещающий проект преобразования Красной планеты, суливший в скором времени создание приемлемых условий на поверхности, по факту был свернут. Возобновились пылевые бури, стачивающие под корень сооружения даже из закаленной марсианской дурастали. Взимали они дань и жизнями: человек вне куполов, даже в скафандре высшей защиты, не продержался бы в пылевом вихре и десяти стандартных минут.

Многочисленные запросы, петиции и акции по планетарному сбору подписей успехом не увенчались, свои власти сделать ничего не могли, а чиновники с Терры знай себе твердили про «проблемы с ви-ай» и заморозку. Кое-кто не удовлетворился этими сведениями и начал копать глубже.

Два стандартных года спустя на Марсе уже действовало крепкое, глубоко законспирированное подполье, неофициально поддерживаемое и снабжаемое директоратом «Марс Майнинг». Его члены проникали в ряды персонала принадлежащих метрополии объектов Красной планеты, где всеми доступными путями добывали информацию о деятельности Корпорации на Марсе, ее планах и замыслах. Фактически, марсианская технократия создала второе, нигде не афишированное, бюро информационной разведки. Ключевой задачей на текущий момент стояло выяснение истинных причин остановки климатических установок.

Вторичной целью Директорат поставил выяснение нового направления поставки руды: те материалы, что раньше поглощали формеры, теперь уходили с Марса в неизвестном направлении. Грузовые баржи Корпорации уходили куда-то в сторону от Терры, в глубокий космос. Все попытки выяснить ответы по дипломатическим каналам натыкались на молчаливое сопротивление и обещание санкций, предусмотренных Пактом. А идти в открытую против Терры горнорудные магнаты не могли: их родной мир обладал отличным оборонительным вооружением, но формирование флота атаки и вторжения было, по всем параметрам, задачей малоосуществимой. Да и прекращение торговли грозило провалом устоявшейся за десятилетия экономики, забастовками, голодом и мириадами смертей военных и гражданских. Передел Солнечной системы стоило отложить до лучших времен…

Кэт прекратила рассказ, утомившись от разговора и воспоминаний. Эрик пошарил взглядом по столику и обнаружил ополовиненный пакет сока, подлив его собеседнице. Катерина с благодарностью приняла напиток, освежилась и продолжила.

— Все ниточки вели на Терру… там произошло нечто, категорически изменившее планы Корпорации.

— А ведь верно, — задумчиво согласился с девушкой Эрик, — они так же резко свернули программу восстановления биосферы планеты. Собственно, нашим изначальным заказом и была информация о причинах этой остановки. При этом расходы правительства не уменьшились, но куда девается такая прорва денег, никто не знает…

— Вот! Именно! И у вас этого никто не понимает, и у нас. Когда стало ясно, что информацию нужно искать на Терре, туда отправили несколько десятков агентов… И меня в том числе.

— Ты-то как среди них затесалась? Ты ж вроде в наладчики пошла… наладчик-секундо, так?

Кэт утвердительно тряхнула головой.

— Верно. Только когда возобновившиеся пылевые бури сожрали конвой с группой детей, ехавших на отдых в столичный купол Марс-сити, мы взбунтовались открыто. Несколько шахтерских поселений собрали отряды и отправили их к пирамидам формеров. Правительство не знало об этом, просто не успело сориентироваться. Я тоже была там, все же инженер, наладчик. Мы хотели проникнуть внутрь и запустить системы…

Марсианка перевела дух. Видно было, что воспоминания доставляют ей боль.

— Вот… Только пока мы добирались, потеряли треть машин. Бури, пылевые карманы… коварная штука, каверна на поверхности, заполненная пылью. Сверху выглядит как надежная земля, а по сути — как терранские зыбучие пески. Каверны глубокие, очень… Несколько машин просто ухнули в них, и доставать было уже нечего. И некого. А сонар сломался на трети пути… А когда добрались, нас встретили. Эсбэшники Корпорации, отряд привезенных с Терры полисов и целая туча колесных и летучих боевых дронов. Они даже предупреждать не стали, сразу начали избиение. Жахнули из дисрапторов, чтобы выбить всю электронику. У нас не было солдат — в караване ехали инженеры, техники, кибернетики, программисты… оружие было, но немного. Когда народ кинулся врассыпную, СБ отработало по местности огнем из беспилотников, чтобы согнать нас куда надо. А дальше взялись за дело полисы… Тебе загоняли под ребра шоковую дубинку?

— Было дело. — ответил Эрик. — На обучении… Нарби лично вставал с каждым в спарринг на дубинках и показывал на практике, что значит «пропустить удар».

— Тогда ты поймешь. У отца было слабое сердце, как выяснилось… Он не выжил. Всех, кто пережил допросы, отправили обратно по домам, предупредив, что за рассказ о произошедшем последует небыстрая и непростая смерть. Официально ничего не было, экспедиция отправлялась якобы на проверку данных о новом месторождении. Все записи камер, логи курсовых компьютеров уцелевших машин, данные геолокации — все подтерли подчистую. Мы с матерью молчали…

Рассказ девушки постепенно прояснял картину. Без отца жилось непросто, но они справлялись. Кэт получила-таки место наладчика-прим, что привело к росту оклада. Но горечь от гибели отца и мужа жгло их обеих. Кэт начала задавать осторожные вопросы нужным людям, и на нее, в конце концов, вышло марсианское подполье. Кое-кто из той злополучной экспедиции уже был среди подпольщиков и порекомендовал меня как специалиста по ремонту ВСЕГО. Так все и началось…

Марс стал домом для многих технических диковинок, но все они были созданы для одного — выживания в суровых условиях негостеприимного соседа Терры. Долгие годы колонисты учились справляться с трудностями, которые ежедневно ставил перед ними новый дом. До прокатившейся по метрополии войны Красная планета получала необходимые товары поставками с домашнего мира человечества, отплачивая сырьем, кое-какими технологиями и рядом разработанных биологами Железного Кольца лекарств, повышавших сопротивляемость человека негативным условиям среды. Когда же на Терре разразилась война, этих поставок не стало. Годы колония жила впроголодь, на рециркулированной пище и продукции немногих гидропонных ферм. В это время в метрополии, как чертик из табакерки, появилась Корпорация, подмявшая под себя всю разрушенную инфраструктуру и легко подавившая сопротивление большинства сохранившихся остатков государственных структур.

Нужно было отдать должное новым хозяевам планеты — они в рекордные сроки, буквально за три года, подняли ее из радиоактивного пепла, успешно очистили большие территории от радиации и биологической угрозы, жестоко подавили расплодившихся было на руинах цивилизации бандитов, мародеров и засевших на складах с оружием и пищей новоявленных князьков.

Наведя порядок в родных местах, правительство обратило свой интерес в небеса. Сначала была покорена Луна, а затем состоялся и поход на Марс, приведший к заключению Пакта Армстронга. Возобновились поставки, сначала скромные, затем все большие, по мере восстановления хозяйства Терры. Марс перестал голодать, наладилась торговля и рынки сбыта. Проект терраформинга и вовсе вызвал бурю восторгов. А теперь…

Технократия Марса приняла решение отправить в метрополию разведчиков. Самым простым способом был обмен студентами — обучение в терранских вузах считалось весьма престижным, а Кэт как раз подходила по возрасту. Конечно, пришлось объяснять невозможность подключения марсианских учеников к системе Контроля, но дипломаты сумели уладить этот вопрос. И Кэт, вместе с тремя десятками других юношей и девушек, отправилась к колыбели человечества, учиться на кибернетика. Разумеется, почти половина студентов получила от правительства особые инструкции…

Обучение давалось девушке хорошо, и, получив спустя четыре года заверенный по всем правилам диплом, она изъявила желание продлить свое пребывание на планете, уже с правом работы. Просьба была удовлетворена, и Кэт попыталась найти работу по профилю. Таковой, тем не менее, не отыскалось, подразделения Корпорации давали предпочтение местным специалистам, не имевшим проблем с Контролем.

Так Катерина, походив пару месяцев по собеседованиям, осела в редакции «Третьего пространства». Должность журналиста позволяла ей относительно законно совать нос в интересущие дела, разузнавать и расспрашивать. И она принялась собирать информацию.

Поделиться в:

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.